– Ну, ладно, ладно. – Он не переставал гладить меня по руке. – Чему быть, того не миновать, Исида; я готов – уйду с легкой душой, когда пробьет мой час… но сейчас речь о том, чтобы ты с толком использовала это время – не все же тебе постигать науки да просиживать над книгами…

Я вздохнула и терпеливо улыбнулась. Эти доводы звучали уже не раз.

– …нужно пожить так, как заведено у молодежи, раз имеется такая возможность, – просто пожить, Исида. Поверь, ты еще успеешь взвалить на себя всяческие заботы и обязанности; не хочу, чтобы в один прекрасный день ты проснулась с мыслью, что ответственность за Орден и Общину лежит на твоих плечах, а у тебя смолоду даже не было случая насладиться земными радостями. Улавливаешь?

– Улавливаю, дедушка.

Эх, много ли ты понимаешь? – Его зрачки сузились. – У каждого из нас, Исида, бывают себялюбивые, если не сказать животные порывы. Их приходится держать в узде, но иногда не вредно дать слабину. Если все время сдерживаться – добра не жди. В будущем из тебя получится более рассудительный и бескорыстный предводитель Ордена, если сейчас ты сможешь себя чуток побаловать.

– Не спорю, дедушка. – Я изобразила подкупающую улыбку. – Однако себялюбие проявляется по-разному. Вот я, например, без зазрения совести потакаю себе тем, что часами просиживаю в библиотеке и хожу играть на органе.

Он глубоко вздохнул, ухмыльнулся и покачал головой.

– Ну, так и быть, только помни: земные удовольствия тебе не заказаны. – Его рука снова погладила мою. – Всегда об этом помни. Мы не чураемся счастья, мы ценим веселье и любовь. Ты просто обязана вкусить безоглядного наслаждения. – Оставив в покое мою руку, он демонстративно осмотрел меня с головы до ног. – Созрела, девушка, – сообщил он. – Прямо кровь с молоком. – Кустистые седые брови изогнулись дугой. – Скорей бы Праздник, а? – Он подмигнул.

Под пристальным взглядом Благословенного Сальвадора я отчаянно вздернула подбородок.