– Ага, – поняла я.

Положив шляпу на скамеечку, я встала у него за спиной и начала делать массаж. Дед свесил голову, а я разминала ему мышцы, скользя ладонями по гладкой, тронутой загаром коже.

В неярком дневном свете, проникавшем сквозь двойной фильтр тумана и стекла, я касалась дедушкиных плеч и шеи; массаж сменился простым наложением рук. Во мне нарастал странный зуд – предвестник моих способностей; он пробирал меня до костей и покалывал пальцы, напоминая, что Дар целительства по-прежнему при мне.

Честно скажу, в таких случаях я несколько раз проверяла, действует ли этот Дар на расстоянии: мои руки зависали над больным животным или над пораженным органом – мне хотелось выяснить, можно ли достичь целительного воздействия бесконтактным способом. Результаты были, как выражался в свое время мой учитель физики, однозначно неоднозначными. О животных просто не могу ничего сказать; что до людей – те хоть сообщают, что ничего не чувствуют, а в глубине души уверены, что для достижения эффекта требуется касание. Я всегда стеснялась признаваться в истинной причине своего интереса к этому вопросу.

– Вроде отпускает, – через некоторое время сказал дед.

С глубоким вздохом я положила ладони ему на плечи:

– Помогло?

– Очень даже, – отозвался он, поглаживая мою руку. – Спасибо, милая. Теперь посиди со мной.

Убрав со скамеечки шляпу, я опустилась на деревянное сиденье.

– Итак, собираемся поиграть на органе? – спросил он.

– Да, дедушка, – подтвердила я.

Он задумался, а потом важно закивал.

– И это хорошо. Непременно следует заниматься любимым делом, Исида. – Подавшись вперед, он опять погладил меня по руке. – Тебе дарована большая роскошь в виде подготовительного срока, чтобы ты могла служить Ордену, когда меня не станет…

– Что ты, дедушка… – запротестовала я, испытывая неизбежную в таких случаях неловкость.